Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
08:43 

Жара стоит такая, что мусорные баки превратились с котлы с булькающим месивом.
Запахи стали тяжелее, насыщеннее, резче. Отравленные солнцем люди нескончаемо сочатся потом. Жизнь внутри, подпитываемая воздушной алхимией кондиционера, от слива которого на балконе расползается зелёное покрывало.
Над дверью на лестничную площадку ласточки слепили гнездо, откуда выпал крошечный птенец, практически на стадии эмбриона. Пару дней он казался высушенным и вечным, как отпевшие своё цикады по углам университетских коридоров, затем в нём зародилось копошение. Белые черви с энтузиазмом бурили плоть, провозглашая что природа практична, и что оставшимся в гнезде птенцам достанется больше еды.
На деревьях что на верхушке горы, ночью при свете фонарика глаза мотыльков сияли янтарно-золотистым светом. Мотыльки ступали осторожно меж снующих муравьёв, взлетали ненадолго и возвращались обратно.

05:08 

When the moon is plump and round
Painting silver summer night
Throngs of tiny gods come out
Gather 'round candlelight

Back in golden age of legend
Tall as any man they stood
Now forgotten or eschewed
Half-transparent, half-imagined
Thimble-small for lack of food

Gods survive on sacrifice
Worship paid in blood and wine
So I light the candles thrice
Luring moths to gods' delight

15:17 

Моя квартира обрастает мною
Тончайшим слоем сложенным на книгах
Мной заросли углы, а подкроватья лиги
Заполнены солёною водою

Давно прошли намеченные сроки
Виды из окон истрепались и померкли
По ряби стёкол стелют водомерки
Волнуя стебельки седой осоки

Вдыхаю в кружке запах из под крана
В другой посуде - пауки и их соцветья
Мне грезятся грядущие столетья
Блуждают звери в облаках тумана

16:06 

17:22 

Я хотел бы вступить в плавный орден змеи
Где учат скользить и качать головой
Не моргая, уставившись перед собой
Моя роба болотных цветов чешуи

Я хотел бы вступить в лёгкий орден воды
Где учат секрету полёта рыб
Танцу снега и плачу дождя навзрыд
Моя роба сверкающих капель росы

Я хотел бы вступить в древний орден сна
Где учат бродить по иным мирам
Не даваясь реальности пустырям
Моя роба бездонным колодцем темна

13:26 

Высоко на горе лежит посох стыда
Здесь, на уровне моря, из лужи вода
Затекает весенней прохладой в туфлю
Утонувшей в экране студентке. Пою

Битый час в телевизор, где строками текст
Попивая томатно-венозный сок
Дома ждёт редактуры фотопортрет
Это - жизнь, это - временно, это - ок

08:45 

Холод, ветер, трава
Рваный птичий полёт
Непрерывные сны наяву

Густой дым от костра
В небесах. Cамолёт
Прямым рейсом идущий во мглу

Изо мглы, убегая лягушкой из-под тени крыл
Белой птицы на тонких ногах.
В чайной кружке на дне - ледяной речной ил
И лягушачья кровь на губах.

20:00 

Давным-давно жили двое, затем трое, четверо и так далее.
Чем далее, тем более.
И я жил среди них, где-то очень среди.
Вечный поток приходяще-уходящих всë не иссякал. Жизнь истончалась жизнесточной трубой. Имена текли из левого уха в правое.
Дешëвые моргающие свечи и сырая вода из-под крана освещялись классическими произведениями на ночь. Кто не сходит с ума тот не прав.

13:45 

Говорил по скайпу с верхушки горы вчера. Солнце садилось чуть медленнее батареи в телефоне. Ночной лес похож на начало сна - общие очертания объектов вблизи, затем всё расплывается. Открыты ли были мои глаза? Ну, если дошёл, то да, стало быть ступени действительно вели вниз.
Никогда ещё не встречал новый год в этой квартире. Оказалось, что в храме по соседству звонят в колокол, вот эти размеренные буууум-буууумы, под которые люди стекаются на хацумодэ. Сперва в туалете, из вентиляционной решётки, затем из-за окна над кроватью, пока засыпал, доносился звон.
Жутчайше не хотелось вставать и куда-то идти, двигаться, жить. Утренний город пустой и светлый, как хорошие воспоминания. Бросил монетку, побренчал колокольчиком, выпил чарку и вытянул бумажку с судьбой на этот год. Что-то про птицу в клетке.
По дороге с горы наткнулся ещё на чей-то мусор, и заметил за собой желание подобрать - вот ведь чувство принадлежности к месту.

13:41 

Еду домой после двух недель путешествий с отцом.
Как поменялись наши роли в чужой для него стране!
Показывал ему, к примеру, где шампунь, а где - мыло. Или как пользоваться туалетом. Двери в лифт держать. Говорить 'спасибо', пользоваться палочками для еды.
Где-то через неделю мы устали и начали активно скучать по рутинам, каждый - по своей, но до последнего было интересно вместе находить путь к следующей точке.
Через 10 минут после того, как отца поглотили ворота досмотра, накрыло - следующего плана встречи у нас пока нет.

11:49 

Забыл рис в рисоварке кажется в воскресенье. Обнаружил утром в четверг. Ссохшийся и кажется ставший резиной рис смотрел со дна рисоварки укоризненно, вызывая в воображении долгие часы терпеливого угасания. И не пах ведь, то есть мог бы остаться там намного дольше, всё меньше походя на свою изначальную форму. Года, может быть. Ужас, ужас.

15:16 

Письма с Окинавы всё же теплее многих остальных писем, да ещё от людей со знаком "тёплый" в имени.

03:35 

Осень наступила, огласив своё присутствие хлопками фейерверков зябким воскресным утром. Осень свернулась у меня в ногах ледяным клубком, и я проснулся с простудой уже созревшей в кажущимся тесным горле. Рассеянный облаками свет слепит в полумраке комнаты. Пора выйти на улицу и поздороваться.

12:49 

Осень циклична как никогда в этом году - заметила большая мама богомол, переходя залитую солнцем полосу асфальта. Необыкновенно много кузнечиков - добавила, мешая прозрачный воздух передними конечностями.
Соглашаюсь, отодвигая камеру встроенную в телефон на пару сантиметров - фокус ни к чёрту. Коричневый кузнец на прошлой неделе, помнится, сетовал на непомерное количество богомолов. Вот бы их друг с дружкой встретить.

А, а второй осенний визит был про театр эротического танца. Третий - про похороны.

16:28 

05:40 

Потерял ключ от велосипеда где-то между развалюшным грузовичком и усыпанным крошечными лягушками полем.
Пошёл утром первым делом с запасным ключом до станции. Птицы ждали до последнего, прежде чем шарахнуться с пути, по которому лениво ползли слизни, и из ниоткуда в никуда двигались увлечённые здоровым образом жизни люди в спортивных одеждах.
Обратный путь на колёсах был куда проще и пролегал вдоль реки, чьи берега приводили в порядок жители окрестностей, так что воздух пах срезанной травой что пахла арбузами.
Замкнув круг, завернул во французскую булочную (водитель грузовичка тоже был француз Гур Ван). Расплескал треть чернющего кофе по деревянному столу снаружи; солнце с жадностью высушило горько пахнущую лужицу и засияло, кажется, ещё нестерпимее.
Утро переходило в день.

15:08 

03:44 

Когда-то я впервые зашёл в местный супермаркет и купил уксус, думая что это растительное масло, и чуть позже на кухне общежития засвидетельствовал, что бывает когда уксус встречается с раскалённой поверхностью сковородки.

Более четырёх лет спустя, в том же супермаркете (где недавно установили кассы самообслуживания, у каждой кассы - голос какого-нибудь животного) молодая женщина южно-азиатской наружности приблизилась ко мне с бутылкой уксуса в руках.

- Excuse me, is this cooking oil?

В ту же секунду её будущее развернулось в меня в голове, как несминаемый пластиковый пакет, и ощущение близости к такому же человеческому существу разлилась тёплой волной по лицу. Указав на полки с маслом, я отправился к кассам. Обычным, ибо самообслуживание пока не поддерживает бонусные купоны.

13:04 

Мой отец, как оказалось, весьма педантичен в отношении приготовления чая. Столько-то заварки на столько-то воды и ни минуты раньше положенного времени.
А китаянка Ронг, к примеру, совершенно подобным не тревожится:”В родительском доме в кружках всегда чайные листья. Холодная ли вода, горячая ли, сегодняшнего для или вчерашнего - это всё чай”.

Поменял код на двери в квартиру. Неделю назад почти. Ни разу с тех пор не смог попасть домой без проволочек. Вбивая старую комбинацию и получая возмущённый писк, стыдливо улыбаюсь дверной ручке, обещаю себе менять такие вещи почаще.

Слетал домой. Было сперва очень страшно, особенно во время проверки документов в аэропорту и затем ночью полицией в маршрутном автобусе, а потом очень легко от осознания того, что слетать домой - на самом деле запросто.
Родители сильно постарели, что особенно заметно после инвентаризации фотоальбомов и записей с кассетной ещё видеокамеры. Утешает разве что собственная конечность.
Побродить по России особо не получилось, везде-то меня сопровождал сперва старший брат (к голосу которого было удивительно заново привыкать), затем - родители. Но уж аэропортов я насмотрелся надолго. Особенно развлёк ларёк “Крошка-картошка” в Шереметьево, где южной внешности тип пытался приобрести кипятку для лапши быстрого приготовления, а неюжной внешности тип - стрельнуть зарядку для мобильника.
Чуть позже пожилой мужчина в шубе просил сколько не жалко на билет, который оказался свыше финансовых возможностей.
Ещё через 11 где-то часов я сидел на полу в Чибе и слушал про похождения Венесуэльской поданной в Токио - и краска заливала мне лицо.

Петербург моего брата - это спальные районы, полные алкогольно-зависимых людей с жизненными обстоятельствами, и трескучий центр, до которого каждый раз нужно мучительно добираться и не менее мучительно оттуда выуживаться ближе к вечеру. В центре красиво. Везде царит шаурма, или это особенность маршрутов, проложенных братом.

Вот кстати история про брата и баню. Стоит где-то в Сибири деревянный брусчатый дом с архетипичной баней. У порога - две занесённые снегом гигантские лайки, свернувшиеся в коллективный клубок. Внутри - диско-шар и русская поп-музыка, вот этот вот калейдоскоп разноцветных пятен света по дереву стен. Отец, я и брат уже сидим в бане, уже порядком разогретые, и мне уже плоховато. Брат встаёт поддать пару, возвращается на место, садится. Полка не выдерживает, брат устремляется вниз, подлая гравитация тянет меня за ним, отца - за мной. Все живы, зато теперь есть внушительного вида рана на левом плече, обещающая со временем перейти в не менее внушительный шрам. Брат - всё же человек тяжёлый в смыслах более, чем одном.

13:56 

Каждый день я прихожу домой обедать. Почти каждый, ибо по четвергам мы с Мастером Мо идём куда-нибудь ещё.
Приходя домой, я скидываю в дикой спешке пиджак, натягиваю кальсоны, ставлю стакан воды в микроволновую печь и бросаюсь мыть руки.
12:12 - лучшее время, которого мне удавалось когда-либо достичь. В 12:12 заварен чай, и выуженная из комбини/приготовленная заранее еда расставлена на столе. Можно забыть обо всём до 12:40. 28 минут забвения - весьма роскошно в середине рабочих будней.

После я вновь облачаюсь в пиджак, рассовываю бэйдж-бумажник-телефон-ключи по карманам, выхожу на лестничную площадку, вид с которой изменяется с утра положенным образом. Делаю три-четыре быстрых вздоха, задерживаю взгляд на горах или деревьях, и начинаю погружение.

@музыка: Hot Chip - Keep Fallin'

notes

главная